Вызов он ощутил, но пришлось ждать, пока он тоже найдет что-нибудь вроде зеркала, или хотя бы плеснет воды в чашу. Нашел: Лизелла утонула в синих бездонных глазах, и в первую минуту не способна была произнести что-либо, вглядываясь в отражение, которое сразу же отдалилось, словно стараясь держаться на расстоянии, но зато давая возможность увидеть не только его лицо.

Сильно же он изменился! Похудел, но вроде и возмужал… Загорел едва ли не до черноты, отчего синие глаза кажутся еще ярче. Волосы отрастил и теперь в хвост собирает… Правда сейчас растрепанный.

Босой, обнаженный до пояса, так что можно любоваться гладким рельефом груди и плоским животом, кожаные штаны едва держатся на бедрах: Дамир выглядел так, как будто она подняла его с постели.

Так, а что это за чернявые косички мелькнули в самом начале на заднем плане среди покрывал?!

Лизелла мысленно обругала себя за обиду и злость: нормальный мужчина. Он что, в аскеты-отшельники должен был податься из-за одной дурищи? Однако заговорила холодно и даже высокомерно.

— Прошу прощения за причиненное беспокойство, но дело, по которому я с вами связалась, исключительно важно. Оно, несомненно, вас заинтересует, особенно ввиду наличия договора. Ваше присутствие необходимо немедленно.

— Я имею право хотя бы поинтересоваться, в чем собственно дело? Или обязан рвануться за полмира сию минуту просто так?

Резкости в нем тоже прибавилось. Он явно был раздосадован вторжением, и Лизелла готова была поклясться, что он думает, не прервать ли связь.

— Слишком долго объяснять. Скажу только, что речь идет о ребенке с темным даром.

Молодой человек нахмурился.

— Насколько это срочно?

— Если говорить прямо, то мы уже опоздали. Можно надеяться только на то, что не загубим его окончательно.