— Ты начинаешь разговаривать вроде меня.

— Боже упаси, надеюсь, нет. То есть…

— Все нормально. Тебе никогда не быть Крамли, как мне никогда не быть Жюль Верном-младшим. Куда это нас занесла нелегкая?

Я поспешно поднял глаза.

— Ага! Это она. Маунт-Лоу! Где в давние времена пал замертво старый красный трамвай.

— Профессор Лоу, — начал я, считывая случайно всплывшее на внутренней стороне век воспоминание, — в годы Гражданской войны изобрел фотографирование с воздушного шара.

— А это откуда взялось? — воскликнул Крамли.

— Просто пришло на ум, — откликнулся я нервно.

— Набит бесполезной информацией.

— Ну, не знаю, — обиделся я. — Мы ведь у Маунт-Лоу, верно? И гора названа в честь профессора Лоу, и по ее склону взбирается его Тунервилльский трамвай,

— Угу, угу, точно, — согласился Крамли.

— Ну вот, профессор Лоу изобрел фотографирование с воздушного шара, способ получить изображение вражеских войск во время великой войны между штатами. Воздушные шары, а также новое изобретение, поезда, помогли победить Северу.

— Хорошо, хорошо, — проворчал Крамли. — Я вылезаю и готов карабкаться.

Я высунулся из окошка машины и оглядел длинную, задушенную сорняками тропу, которая взбиралась и взбиралась по длинному уклону, где сгущались вечерние тени.

Я закрыл глаза и прочел в памяти:

— До вершины три мили. Ты в самом деле хочешь идти пешком?

Крамли уставился на подножие горы.

— О черт, нет. — Он вернулся в автомобиль и со стуком захлопнул дверцу. — Есть хоть малейший шанс, что мы сумеем взбежать по этой чертовой тропинке? Похоже, откинем копыта.

— Шанс есть всегда. Вперед!

Крамли подогнал наш драндулет к краю совсем заросшей тропы, заглушил двигатель, вышел, сделал несколько шагов по склону, ковырнул носком ботинка землю, вытащил пучок травы.