— Читальня Общества христианской науки,
— Треклятое пристрастие, — проговорил Рамзес II. — С тысяча девятьсот двадцать пятого года. Остановиться не смог. Руки загребущие, то есть загребущие не особенно, а вот выпускать не любят. Все началось в тот день, когда я забыл выбросить утренние газеты. Дальше скопилась подборка за неделю, и пошла в рост гора макулатуры: «Трибюн», «Таймс», «Дейли ньюс». Справа от вас тридцать девятый год. Слева — сороковой. Второй штабель сзади — весь из сорок первого!
— Что бывает, если вам понадобится какой-нибудь номер, а на него навалено фута четыре?
— Стараюсь об этом не думать. Назовите дату.
— Девятое апреля тридцать седьмого года, — слетело у меня с языка.
— Какого черта? — одернул меня Крамли.
— Не трогайте парнишку, — шепнул старик под пыльным одеялом. — Джин Харлоу,
— Бог мой! — вырвалось у меня.
— Варит котелок, а? Еще!
— Третье мая сорок второго года, — ляпнул я наобум.
— Погибла Кэрол Ломбард. Авиакатастрофа. Гейбл рыдает.
Крамли обернулся ко мне.
— Это все, что тебе известно? Звезды забытого кино?
— Не цепляйтесь к парнишке, — проговорил старческий голос шестью футами ниже. — Что вы здесь делаете?
— Мы пришли… — начал Крамли.
— Нам нужно… — начал я.
— Стоп. — Старика закружила пыльная буря мыслей. — Вы — продолжение!
— Продолжение?
— В последний раз, когда на гору Лоу взбирался самоубийца, чтобы кинуться вниз, ему это не удалось, он спустился на своих ногах, внизу его сшиб автомобиль, и благодаря этому у него есть теперь на что жить. Последний случай, когда здесь действительно кто-то побывал, пришелся… на сегодняшний полдень!
— Сегодняшний?!
— Почему бы и нет? Почему бы не навестить старого, утонувшего в пыли калеку, с тридцать второго года забывшего о женских ласках. Да, незадолго до вас здесь побывал кое-кто, кричал в туннеле из плохих новостей. Помните сказку про мельницу, варившую овсянку? Скажешь «вари», и из нее польется горячая каша. Парнишка ее запустил. А как остановить, не знал. Проклятая овсянка затопила весь город. Идешь куда-нибудь — проедай себе дорогу. А у меня вот полно газет, а овсянки кот наплакал. О чем бишь я?