— Это все?

— То есть как это все?! Вам удавалось когда-нибудь обставить ее два раза из трех?

— Почти, — шепнул я.

Я достал из кармана телефонную книжку Раттиган.

— Мы узнали о вас вот отсюда.

Старик посмотрел на свою фамилию, обведенную красными чернилами.

— Кто мог вас ко мне послать? — Задумавшись, он сделал еще глоток. — Постойте! Вы вроде как писатель?

— Вроде как.

— Вот оно, ужучил! Как давно вы с ней знакомы?

— Несколько лет.

— Один год с Раттиган — это тысяча и одна ночь. В комнате смеха. Проклятье, сынок. Держу пари, она хочет, чтобы вы написали ее автобиографию, потому и обвела мою фамилию. Начать с меня, Старого Верного.

— Нет.

— Просила вас делать заметки?

— Никогда.

— Черт, а ведь было бы здорово? Кто еще напишет такую дикую книгу, как Констанция? А такую злобную? Бестселлер! Да на вас золотой дождь прольется. Живее вниз, сговорить издателя! Мне за информацию отчисления от прибыли! Идет?

— Отчисления.

— А теперь дайте мне еще «Малломар» и пива. Мало наболтал, нужно еще?

Я кивнул.

— Там на другом столе… — (На ящике из-под апельсинов.) — Список гостей на бракосочетании.

Перебирая счета на ящике, я нашел листок хорошей бумаги и стал его разглядывать, старик тем временем заговорил:

— Задумывались когда-нибудь, откуда произошло название Калифорния?

— Что это…

— Помолчите. В тысяча пятьсот девятом году испанцы, выступая из Мексики на север, несли с собой книги. В одной, изданной в Испании, шла речь о царице амазонок, которая правила страной изобилия, текущей млеком и медом. Царица Калифия. Страна, где она царила, называлась Калифорнией. Испанцы заглянули в эту долину, увидели молоко, вкусили меда и назвали все это…