- Ой, спасибо... я не...

Сталин зачем-то похлопал себя по карманам, зная, что спичек нет, - он потому и отложил трубку, так удивив этим Молотова, что вовремя вспомнил это. На Иру теперь смотрели все. Она втянула голову в плечи, потом отчаянно вскочила. Тоненькая, порывистая, с громадными выпуклыми глазами, она и без очков напоминала стрекозу.

- Я сейчас! - заикаясь от собственной храбрости, выпалила она. - Я... у девчат из шифровалки стрельну! Товарищ Сталин, для... для вас взять?

Сталин отрицательно покачал головой. Ира метнулась к дверям, удаляясь, проплясала перед англичанами фирменная нашлепка "Г.Геринг верке" на ее джинсах. Глазастая, подумал Сталин. Молотов не понял, а она поняла. Зажигалки вразнобой попрятались.

- Это прелестно, - проговорил вполголоса один из гостей. - Я напишу об этом. Глава первой державы мира прерывает важное заседание из-за каприза стенографистки! Видит бог, напишу.

Переводчик, склонившись к уху Сталина, забормотал по-русски, довольно усмехаясь в хипповатую свою бородку. Молотов укоризненно прошептал:

- Ты слишком балуешь молодых, Сосо.

Сталин смотрел прямо перед собой, лицо его было невозмутимо.

- Для вас, господа, это прелестно, экзотично и не вполне понятно, сказал он. - Для нас - естественно.

- ...Бат нэчэрал фор аз, - гордо налегая на "р", отбарабанил переводчик.

Память Сталина опять соскользнула к началу. Это был, пожалуй, самый тяжкий искус - потому что действительно всего не хватало. Действительно приходилось подкармливать, как цыплят для царской кухни, тех, кто в данный момент представлялся важнее, а остальных оставлять дожидаться лучших дней... Двадцатые годы, о, двадцатые годы. Как все было чревато.