На далеких хмурых холмах гостили тучи. Вдоль занесенного водорослями пляжа виднелись следы пепелищ. Расцветал месяц жатвы, южные воды Бельта вовсю отдавали накопленное тепло, косяки жирной сельди искрили на глубине. Пока раскладывали сухое дерево под котлами, Свейн Волчья Пасть стоял на корме и хмуро вглядывался в туман. Совершив немало ратных подвигов во славу Тора, молодой херсир уже третий год как занимался мирной торговлей. И на сей раз, благодаря богам, караван возвращался с большой выгодой. В Хазарском море оптом продали рабынь, моржовый бивень и куницу, взяли легкий, но немыслимо дорогой китайский шелк, а еще ковры из Хорезма и приправы для мяса в плотно забитых пробками горшках.
Херсир был доволен. Вонючие горшочки с написанными на них странными названиями – корица, куркума, мускат – такие маленькие, но принесут сотню марок серебра!
– Сегодня последний раз обедаем на суше, – Свейн кивком разрешил разводить костры. – При попутном ветре утром достигнем Рюгена и возьмем севернее, курсом на устье Шлая.
– Ты хочешь продать ковры в Хедебю? – спросил кормчий Ульме Лишний Зуб. Втайне он надеялся, что хозяин изменит планы, и им не придется тащиться против течения по реке Шлай до главной торговой крепости данов. Кормчий мечтал поскорее оказаться в Свеаланде, в родной усадьбе на озере Ветерн. Однако вслух никто не рискнул бы спорить с хозяином, снискавшим славу лучшего бойца Бирки.
– Мы сбросим в Хедебю тяжести, – хитро подмигнул Свейн. – А самое дорогое, усладу женщин, я отвезу на север, в норвежские фюльки. Э-ге-ге, смотри-ка!..