— О, я знаю, кто ты, — сказала Клэрис, окутывая его своим хриплым голосом. Вместо того, чтобы вызвать влечение, ее явные попытки соблазнения оставляли его равнодушным. Возможно, если бы ее действительно влекло к нему, а не к тому, что он собой олицетворял, он и заинтересовался бы, но Пейн не заблуждался, воображая, что она может беспокоиться о ком-то еще кроме себя. — Или, точнее, я знаю, что ты.

Пэйн замер, так как Клэрис прижалась к нему, и ее бюст уперся в его грудь. Она значительно улыбнулась и отклонила голову назад и в сторону, подставляя шею.

— Эвери рассказал мне о тебе всё. Начинай, сладенький. Ты знаешь, чего хочешь.

Когда вокруг Пэйна обвился аромат теплой, податливой женщины, в нем проснулся голод. Разум боролся с жаждой — почему он не может взять у нее то, что хочет? В конце концов, она сама предлагает. Эвери же знал, что как только она попытается совратить его, он не захочет иметь с ней никаких дел, но что плохого в том, чтобы взять то, что предлагают?

Глубоко внутри голод рычал и потребовал удовлетворения. Клэрис прижалась еще ближе, ее шея была в нескольких дюймах от его рта. Пэйн с трудом сглотнул, стараясь не поддаться голоду, напоминая себе, что он цивилизованный человек, а не животное, которое набрасывается на любой кусочек еды. Пэйн вдохнул ее аромат, обнаружив нечто отталкивающее, а именно — насыщенный химический аромат духов. Он предпочитал естественный запах женщины всему, что вышло из бутылки, но он не в том положении, чтобы жаловаться. Его язык коснулся кончиков острых клыков, голод усилился настолько, что превратился в притупленный рев в ушах, пульсирующую боль в его сердце. Желание укусить и сполна напиться почти подавляло. Все, что ему нужно сделать — это впиться зубами в эту нежную белую плоть …

— Сделай это, Пэйн. Возьми меня. Возьми меня сейчас! Сделай меня своей навсегда!

Это ликование в ее голосе остановило его от капитуляции перед голодом. Будто на голову ему опрокинули ведро холодной воды, с ее словами в него влилось отвращение.