И до тысячи вновь и снова до ста,10 А когда мы дойдём до многих тысяч,Перепутаем счёт, чтоб мы не знали,Чтобы сглазить не мог нас злой завистник,Зная, сколько с тобой мы целовались.Флавий! Верно, о ней, своей любезной,Будь она недурна, не будь нескладна,Ты сказал бы Катуллу, не смолчал бы.Но молчишь ты, стыдясь, и я не знаю,5 Ты с какой же связался лихоманкой?Но что ты не вдовцом проводишь ночи,Громко ложе твоё вопит венкамиИ сирийских духов благоуханьем;И подушки твои, и та, и эта,10 Все во вмятинах, а кровати рамаИ дрожит, и трещит, и с места сходит.Бесполезно скрывать, и так всё видно.Что? Да весь исхудал ты с перелюба,Значит много себе позволил дури.15 Лучше мне обо всём, и злом и добром,Сам скажи, — и тебя с твоей любовьюДо небес вознесу в стихах изящных.Сколько, спрашиваешь, твоих лобзанийНадо, Лесбия, мне, чтоб пыл насытить?Много — сколько лежит песков сыпучихПод Киреною, сильфием поросшей,5 От Юпитеровой святыни знойнойДо гробницы, где Батт схоронен древний;Сколько на небе звёзд в молчаньи ночиВидит тайны любви, блаженство смертных!Поцелуев твоих, чтоб было вдосталь10 Для безумца Катулла, нужно столько,Чтобы их сосчитать не мог завистник,Нечестивый язык не мог бы сглазить.Катулл несчастный, перестань терять разум,И что погибло, то и почитай гиблым.Ещё недавно были дни твои ясны,Когда ты хаживал на зов любви к милой,
