Плоские шуточки инструктора могут довести до исступления кого угодно, но только не Панову.

– Спасибо за эту в высшей степени содержательную лекцию. Большое спасибо, – сказала она и, набравшись смелости, спросила. – Скажете, куда мы держим путь? И когда приземлимся?

Зубов промолчал. Обернулся Виктор Суханов, мужик сидевший рядом с пилотом, на переднем пассажирском месте.

– Слушайте, дамочка, вы задаете слишком много вопросов, – процедил он сквозь зубы. – Кто вы по профессии?

– Журналист.

– Сказать про себя: я журналист, все равно, что сказать про себя: я повар. Но не уточнить, где ты служишь. В рабочей столовке или в ресторане «У Максима».

– Я заведующий отделом светской хроники в газете.

Панова назвала свою газету, подписчиками которой были в основном предприниматели и биржевые спекулянты, заодно уж, для большей убедительности, вытащила из сумочки удостоверение и подержала документ перед носом собеседника. Суханов посветил фонариком и присвистнул.

– Серьезное издание. Только журналистов здесь не хватало. Вот что, дамочка, не утомляйте меня своими вопросами и риторическими замечаниями. И не заставляйте делать то, чего мне совсем не хочется делать.

И снова стал смотреть вперед. Если у близкой и реальной опасности есть запах – этот запах исходит от Суханова. Нет сомнения: свою угрозу он выполнит запросто. Своими ручищами он может свернуть ей шею и, открыв дверцу, выпихнуть обмякшее тело из самолета, с него станется. Он посмотрит вниз, проводит своим грустным взглядом женщину, улетающую в темноту, и ляпнет: «Молодая. И такая дура. Могла бы еще пожить». И навсегда забудет об этом мелком происшествии.

Несколько минут Панова прислушивалась к монотонному шуму бензинового двигателя и вертела головой, рассматривая кабину самолета.