Его отец унаследовал маленький домик от дяди, который был достаточно предусмотрителен, чтобы накопить стальных монет и купить его у женщины, чинившей кожаную обувь. До этого его родители и сам Даламар жили в поместьях тех, кому они служили — семья, которая встречалась днем только мимоходом и иногда проводила вечера вместе, когда их господа не нуждались в них. Маленький дом с крошечным садиком перешел к Даламару после смерти его родителей, и он жил там с позволения Главы Дома Служителей и Лорда Ралана до сегодняшнего дня. Пять лет подряд он выходил из дома каждый день, едва рассветало, и шел к своему господину, и пять лет он возвращался обратно во время долгих багровых сумерек, или быстро угасающих зимних дней. Но все это закончилось. Ему больше не было позволено жить в доме, где он мог чувствовать себя хозяином, которому никто не вправе приказывать. Теперь он должен жить в доме Лорда Ралана, занимая небольшую комнатушку в крыле, где жили слуги. Здесь, среди тех, кто слишком беден, чтобы иметь свои собственные дома, среди тех, кто не заслуживает доверия, он и будет оставаться. Лорд Ралан объявил это, и Тревалор, глава Дома Служителей, согласился.

Даламар отвернулся от солнечных лучей к кровати. В комнате помещалось совсем немного мебели — только его кровать, маленький столик, на котором стояла толстая белая свеча, и комод под окном. У него не было стула для себя, и он не мог ничего предложить посетителю.

Из узла на кровати он достал свои вещи. Он носил не серо-коричневые одежды слуги, а белые одежды мага. Это было необычно, так как для Сильванести, жизнь которых подчинялась жесткой кастовой системе, не было никого ниже слуги, и никто не считался менее достойным изучать искусство Высшего Волшебства. Талант Даламара был значителен, и когда в Доме Мистиков узнали это, они сделали то, что и должны были сделать, опасаясь того, что без управления он покинет границы белой магии Солинари и перейдет к дикой магии, или, что еще хуже, к красной магии Лунитари, или черной магии Нуитари. Его сделали магом, посвятив богу Солинари, и неохотно обучили. Он был рад обучению, но благодарен — никогда.