– Извините меня! – сказала она тихо.

Васенков только вздохнул.

– Я не буду больше так делать, – продолжала Линн, – не сердитесь.

– Ничего, – сказал Васенков. – Я уже не сержусь. Он поднял глаза к потолку и прислушался к музыке. Непонятные мелодии набегали, сменяли одна другую. Казалось, музыка пытается подстроиться к его настроению… он вздрогнул от неожиданности, услыхав звуки Четвертой симфонии Чайковского, до того она показалась неуместной в этом неземном пластмассовом мире. И тут же симфонию сменили певучие неторопливые созвучия. Васенков прислушался с любопытством… чуть бы потише! – и музыка послушно притихла.

Положив руки на стол, Лини перебирала сине-фиолетовые лепестки цветка. Золотистая пыльца пачкала ее пальцы. Она уже не смотрела на Васенкова.

Он решил, что ему незачем повторять свои вопросы вслух.

Лини начала говорить сама.

Она негромко и слегка нараспев произносила слова, изредка останавливаясь, очевидно, подбирая нужное ей выражение на чужом, малознакомом ей языке, и Васенков не мог не признать, что она справлялась со своей задачей хорошо.

– Я согласна, – сказала она, – мы привезли вас сюда без вашего согласия, мы поступили не очень… – она запнулась.

Васенков великодушно пришел ей на помощь:

– Не очень хорошо, – подсказал он.

– Не очень хорошо, да, – послушно повторила Лини. – Это плохой начал… плохое начало, – поправилась она сама, – для контакта двух цивилизаций.

Она повторила слова, которые он еще не успел произнести, улыбнулась чуть виновато. «Как они это умеют? – подумал Васенков. – Парапсихология!..». Он нервно постучал по подлокотнику кресла пальцами, хотел спросить. Но Линн по-прежнему не смотрела на него, и он не спросил.

За все время разговора она ни разу не подняла на него глаза.

– Встреча с вами, – продолжала Линн, – это еще не начало контакта. Это случайная встреча. После нее… после нее все останется как был… как было. Вы ничего не будете о нас знать.