- У человека пять чувств, верно? - сказал он.

- Допустим. Знаешь, я думаю, что можно слышать не только звезды.

- Мы вообще не можем слышать звезды, - отрезал Володя. - Я говорю, что нужно использовать остальные четыре чувства.

- Володя, есть один универсальный объект, и если удастся услышать, как он звучит...

- Универсальными бывают магазины... Я утверждаю: звездную песню нельзя услышать...

- Я имею в виду грохот взрывающейся вселенной, - закончил я.

- ...Но ее можно увидеть! - поставил точку Бугров.

И лишь тогда до каждого из нас дошел смысл.

- Грохот взрывающейся вселенной? - вскричал Бугров.

- Увидеть звук?! - изумился я.

- Да, да, увидеть, если ты придумаешь как, - нетерпеливо сказал Володя. - Ты серьезно говоришь - грохот вселенной?

- Серьезно. Но разве можно видеть то, что положено слышать?

И мы опять заговорили на разных языках, начали выяснять друг у друга, что каждый из нас имел в виду. Постепенно я вообще перестал понимать, а Володя неожиданно закричал:

- Геннадий!

Докшин явился немедленно. Уселся на столе, заявив, что, когда Володя ходит по комнате, самое безопасное место под потолком.

- Мы будем излагать, - сказал Бугров, - а ты слушай и не давай нам перебивать друг друга.

- С твоим приездом, Сережа, - усмехнулся Гена, - жизнь на станции заметно полегчала. Я имею в виду себя. Приятнее, знаешь, выступать в роли судьи, чем ответчика. Ну-ну, - добавил он в ответ на нетерпеливый жест Бугрова, - это только вступительное слово. Прошу стороны высказываться. Ты, Сережа...

6

Десять миллиардов лет назад Метагалактики не было. Закончилась очередная пульсация, и вещество сжалось в предельно тугой шар, настолько плотный, что в нем не мог существовать ни один атом. Давление, плотность, температура, тяжесть раздробили атомы на отдельные частицы, но и этим частицам стало тесно. Шар все сжимался, и частицы начали вдавливаться друг в друга.