В комнате было трое. Мужчина и женщина, оба в стельку пьяные, сидели прямо на полу (из мебели в комнате было только две табуретки и старенькая раскладушка) и пили водку. Ни закуски, ни посуды, ни даже стаканов здесь не было и в помине: водку пили из горла, передавая бутылку из рук в руки. Пили молча, сосредоточенно, словно совершая какое-то таинство.

Третий тип, ободранный старик в каком-то тряпье, в беспамятстве валялся на полу в луже собственной блевотины и мочи.

Из тех двоих на вошедшего никто глаз не поднял — настолько оба были увлечены поглощением спиртного. Но вот, наконец, бутылка опустела.

Женщина громко икнула и загоготала. Мужик, мотнув головой и выругавшись, облапил ее и стал шарить у нее по юбкой. Она хихикнула и принялась игриво его отпихивать — правда, не слишком активно, а скорее так, для приличия.

— Клавка, дура, не ерепенься… — пыхтел он, потея.

И тут она увидела Петра. Мутный взгляд ее медленно сфокусировался на незнакомце.

— А тебе, парень, чего? — заплетающимся языком прогнусавила она. — Ко мне, что ли? Что-то я тебя здесь раньше не видела.

Мужчина оторвался от своей подруги и уставился на Петра.

— В очередь, сукин сын, в очередь! — прорычал он. — Много вас здесь шляется!

— Водку принес? — спросила Клавдия, обращаясь к Петру.

— А вот мы сейчас проверим! — Мужчина, шатаясь, двинулся на него…

Глава вторая

Он вылетел из подъезда так, словно за ним гналась свора бешеных псов.

Сюда он больше не вернется, это он знал наверняка.

И эта женщина — его жена?! Спившаяся потаскуха, пьянь подзаборная — допилась до того, что даже собственного мужа не признала! Правда, в комнатушке было темно, да и три года — срок немалый. За три года столько воды может утечь, что и собственное имя немудрено забыть.