Гость искоса глядит на нее, и они обмениваются улыбками. Потом он подходит и опускается на скамью с нею рядом.

— Скажите, — помолчав, спрашивает Ирмерит, — вы всерьез намерены отказаться от кресла наместника?

Он отводит глаза. Говорит:

— Я еще не решил.

— В самом деле?

— Это большая честь, тем более для человека моего происхождения. Большая ответственность. Большой груз. А я… — он внезапно обрывает фразу и заканчивает шутливо, — я мерзлявый, да и раны беспокоят в холод. В Метеали, с ее ветрами, можно залубенеть. Климат Хетендераны мне полезен. Здесь я не чувствую хода лет.

Ирмерит наклоняет голову к плечу.

— Да будет мне позволено сказать, — в тон ему говорит она, — что господин губернатор сам весьма полезен для климата Хетендераны.

— Право, Ирмерит, не стоит, — утомленно смеется он.

Они молчат. Потом Ирмерит встает и выходит на солнце из тени храмовых стен. Лицо ее задумчиво. Среди яблонь призраками сквозит ее причт, молодые священницы в белых одеждах. Издалека все они кажутся ослепительно красивыми. По-прежнему поет флейта. Становится совсем тепло; из-за дальних холмов плывут облака, высокие, как дворцы.

Неподалеку показывается девушка с лентами Средней Дочери. Сопровождающий ее молодой офицер глаз не может оторвать от юной священницы, и Ирмерит, переглядываясь с гостем, вновь улыбается пониманию без слов…

…священница — туземка. Офицер, судя по смуглой коже и черным глазам — уроженец Нийяри.

Увидев, что на них смотрят, юнцы прядают в разные стороны, точно зайцы. Девушка заливается жгучей краской, юноша вытягивается и козыряет губернатору: тот в мундире. Помявшись, они торопливо проходят по тропинке к ручью и скрываются с глаз старшего поколения.

— А вы так и не женились, Рэндо, — вернувшись и снова сев, говорит Ирмерит не без лукавства.