- Трофим Иванович, а форма-то на мне не слишком новая?

   Наставник успокоил:

   - Через трое суток будешь, как все здесь... Ну ладно, иди... и удачи!

   Всего тогда для внедрения в Сопротивление были заброшены десять человек. Два дня назад он встретился с Рахо - теперь уже полковником генштаба. Тот сообщил ему про Клеща, про операцию в Медвежьих горах и сказал:

   - Береги себя, Слава, ты остался последний... Иван и Франко Домингес погибли три дня назад во время облавы в столице.

   Тогда, пять лет назад, он вышел, оборванный и усталый, на третьи сутки, как и сказал наставник, к просёлку, по обочинам которого стояли и лежали грузовики, бронетраспортёры, танки, сгоревшие и брошенные, все они были с эмблемой 88-й дивизии - крылатым черепом. Вскоре он догнал одну из её колонн. Форма на нём была уже не новая.

   Внедрение прошло гладко. Изобразив усталость, он побежал, волоча ноги по песку, к колонне, жалобно крича:

   - Cтойте! Стойте! А как же я?! Подождите!

   Сержант только буркнул ему:

   - Быстрее, щенок, а то башку оторву!

   Кто он такой, выяснять стали только под вечер, на привале. Сержант отвёл его к ротмистру, командовавшему остатками полка. Тот, узнав, что Дэк Инко - рядовой 622-го запасного батальона, допытываться, что да как, не стал - лишь меланхолично спросил, постукивая стеком по ботинку:

   - Из шестьсот двадцать второго, говоришь? А я слышал, все погибли... Может, кто ещё вышел?

   - Не могу знать, господин ротмистр! Вряд ли...

   - Ну ладно. Будешь у господина сержанта... в четвертой роте. Иди!

   - Рад стараться, господин ротмистр!

   Через пару часов их бивак в сосновом лесу штурмовали самолёты, а ещё через час атаковал вражеский патруль на броневиках.