Он говорил по-прежнему на диалекте ни, зная, что приборчик, торчавший в ухе Шека, переводит сказанное. Услышав последнюю фразу, тот дернулся, нахмурил брови и промолвил – к счастью, не включив транслятор на обратный перевод:

– Что случилось? Захотели права покачать и хвост распустить? Ну, ваше право! Только я не первый помощник, а…

Тревельян дал ему высказаться. Это было безопасно – слуги клана наверняка не понимали земную лингву. Повернувшись к Шеку, он пояснил:

– Меня должен встречать шеф научной группы или его заместитель. В крайнем случае, член экспедиционного отряда, а не пара техников-слуг! Это оскорбление, лейтенант-коммандер, поэтому сделайте суровое лицо и рявкните погромче. Что же до местного этикета, то в нем я разбираюсь лучше вас. – Шек рявкнул, а Тревельян, грозно уставившись на Зотахи и Могара, вновь перешел на наречие ни: – Первый помощник возмущен таким неуважением. Он хочет, чтобы я вернулся на корабль, доложил капитану и потребовал распылить станцию. Я напомнил ему, что Фонд владеет половиной сателлита, и его уничтожение для нас убыток. И знаете, что он мне ответил? – Выдержав паузу, Тревельян небрежно усмехнулся: – Он сказал: честь дороже!

Оба кни’лина побледнели еще больше и заговорили в унисон:

– Достойный ньюри ошибается…

– Никакого неуважения…

– Зотахи здесь, чтобы обеспечить безопасность достойного…

– Могар должен позаботиться о его багаже и проводить в отсек на земной половине…

– Зотахи и Могар полны почтения…

– Мы не виноваты, что наши достойные отдыхают…

– Они очень много трудятся…

– Они спускаются к дикарям каждые пять дней, а дикари так опасны!..

– Огромное напряжение…

– Если достойный желает, мы вызовем еще слуг…

Тревельян хлопнул в ладоши, что было знаком гнева.