— Я мечтаю, чтобы вы остановили машину! — сказал я ему твёрдо.

— Серьёзно? — переспросил он.

— Серьёзно.

— Вот оно как, — протянул он и повернул ко мне голову.

Я еле на ногах устоял.

— М-мать! — выругался чипанутый водитель. — Из-за тебя чуть в столб не вмазал! Не мешай, а то привезу три трупа, а трупы не чипуют. И мечта не исполнится.

— Какая мечта?

— Да твоя же, которая в договоре, чёрным по белому.

— Не подписывал я никакой договор, — сказал я не очень уверенно, потому что кое-что уже понял. От понимания у меня затряслись поджилки и пересохло во рту.

— Ну, как же не подписывал? У нас с этим чётко. Если сомневаешься, можешь после операции посмотреть протокол твоей беседы с промоутером.

— Я её мозг видал! Вашей промоу… шлюхи оранжевой! — обозлился я, припомнив, как она меня обмишулила.

— Это она тебя видала. Прямо в… ха-ха! В твой глупый мозг, — хохотнул водитель и даже башкой закрутил от удовольствия. На этот раз я не устоял на коленях. Когда этот горе-водитель выровнял машину, он попросил:

— Заткни оральное отверстие. В тоннель въезжаем.

И тут же спереди надвинулась тьма, она слизнула зелёную пену кустов и стволы деревьев, мелькавшие по обе стороны дороги. Синеватое сияние Нижнего Города померкло. Некоторое время я не видел вообще ничего. Ехать в кромешной темноте — удовольствие ниже среднего, если знаешь, что машину ведёт нуб, который и радар-то включить с первой попытки не может. Я судорожно цеплялся за решётку, ожидая, что следующий поворот окажется последним. Мало-помалу глаза привыкли к темноте. Приборная панель едва светилась, во мраке проступили контуры головы того санитара, который принял на себя заряд парализатора. Вскоре я смог различить даже косицу антенны, по-прежнему торчащую в грузовой отсек. Не знаю, что на меня опять нашло, но я стал выкручивать её из фидера. И выкрутил. С полминуты ощупывал упругую колбаску, потом меня передёрнуло — мерзость какая! — и я бросил антенну на пол. Ничего не случилось. Нулевой результат. Парализованный санитар валялся бревно бревном и только головой пошевеливал на поворотах.