Тим точно не знал, как это вышло, но несколько минут спустя он с гордым видом старого вельможи уже шагал по пустынным залам и переходам огромного дома. То, что трость доходила ему до плеча, не имело значения. Мальчик помахивал ею, словно денди восемнадцатого века, прогуливающийся по Мэллу. В поисках приключений он двинулся напрямик, через Дальние покои своего сердца, будто трость, принадлежавшая его прадеду, перенесла его во времена своего владельца.

Того, кто живет в небольших домах, может удивить, что в этом причудливо спланированном здании некоторые помещения даже Тиму показались незнакомыми. В своих фантазиях он представлял себе карту Дальних покоев гораздо ясней, чем географию той части дома, где бывал ежедневно. Он проходил тонувшие в полумраке комнаты, длинные каменные коридоры за картинной галереей, узкие, обшитые дубовыми панелями площадки с четырьмя ступенями вниз и двумя вверх, пустынные залы с арочными сводами, до странного неузнаваемые в мартовских сумерках. Опьяненный успехом, он беззаботно устремился навстречу приключениям, в глубь неведомой страны. Он энергично шагал, размахивая тростью, тихонько насвистывая и не забывая зорко поглядывать по сторонам, — и вдруг очутился перед дверями…

Тим резко остановился, изумленно глядя на обитые зеленым сукном двери, которые слегка покачивались на петлях. Крепко сжал трость и перевел дыхание. «Дальние покои!» — еле слышно вырвалось у него.

Это был вход. Тим полагал, что знает все ходы и выходы, но этих дверей он никогда не видел. Несколько мгновений мальчик стоял как вкопанный, не сводя с них глаз. Двери были двустворчатыми, но покачивалась лишь одна створка. Она ходила на петлях взад и вперед, с каждым разом все слабей, пока не остановилась. И сердце Тима, вторившее ее частым колебаниям, тоже замерло — на миг.