Анечке, или Анне Серафимовне, было слегка за семьдесят, как она выражалась, но она была постоянно полна энергии, новостей и интереса ко всему окружающему. Рассказывая о чем-нибудь, она округляла таинственно всегда подведенные глаза, говорила "представляете себе?" и многозначительно кивала, отчего на голове ее испуганно вздрагивала легонькая прядка крашенных в оранжевый цвет волос.

- Мальчики, а я вам "Литературку" принесла. И еще "Известия". Наконец-то признают, что экстрасенсы действительно обладают какими-то особыми свойствами, представляете? В газете.

- Абер дас ист ничево-о, - привычно и бездумно пропел Константин Михайлович.

- И вы, Анечка, верите во всю эту парапсихологию? спросил Владимир Григорьевич только потому, что знал, как приятен будет такой вопрос Анечке.

- Верите? - снисходительно-саркастически повторила Анечка. - Верю ли я? Володенька, как вы можете спрашивать такую ерунду?

- В каком... это... смысле? - подозрительно спросил Константин Михайлович.

- В самом прямом, мальчики. Ни один уважающий себя человек, хоть с каким-нибудь умишкой, никогда не мог закрывать глаза на реальное существование всяких там знахарей, бабок с заговорами, шаманов, колдунов, заклинателей, представляете? И их способность помогать. Еще врачей никаких не было, о медицине и слыхом не слыхивали, ни аптек, ни бюллетеней, а они лечили, представляете? Сегодня, если в аптеках перебои, допустим, с клофелином, кажется, что это трагедия. А наши предки ничего, обходились. Потому что миллионы лет их лечили экстрасенсы, представляете? - Анечка кивнула победно и улыбнулась снисходительно, как улыбаются в разговоре с детьми.

- Но нельзя же быть доверчивым, как деревенская баба, сказал Владимир Григорьевич. Он видел Анечкино воодушевление и подыгрывал ей. - Чрезмерная доверчивость, Анечка, никогда не украшала настоящий интеллект.