Однако, в отличие от обычных абордажей, на сей раз десантники не торопились. Вначале заработали электронные анализаторы – такие были опробованы еще в первой космической войне, когда брали на абордаж корабли пришельцев, а сейчас использовались редко – в основном при досмотре судов с погибшими по неизвестным причинам экипажами. Это было редкой процедурой, но оборудование было в штатном комплекте любого военного корабля и сейчас им, естественно, воспользовались.

К счастью, в комплект входил и телеглаз, который позволил контролировать пространство во вскрытом отсеке. Ничего там, кстати, не происходило – было такое чувство, что корабль необитаем, хотя маловероятно, чтобы не такой здоровенной дуре не нашлось ничего живого. Между тем оператор анализатора оторвался от своего напоминающего небольшой гроб агрегата и с удивлением в голосе доложил:

– Атмосферное давление ноль-девяносто два. Состав атмосферы: кислород – двадцать четыре, азот – восемь, остальное гелий и пол-процента углекислоты. Странная атмосфера. Но что интересно – бактериальный состав беден до нереальности, прием все, что есть, встреается и у нас. Ни одной болезнетворной бактерии, а вирусов я и вовсе не обнаружил.

– Блин! Все страньше и страньше… Твой прибор не врет?

– Мой прибор в порядке, – обиделся оператор. – А тесты я прогнал дважды…

– Повтори еще раз, если подтвердятся – входим…

Анализы подтвердились и десантники аккуратно, не слишком торопясь проникли в соседний отсек. Скафандры разгерметизировать не стали – мало ли что, оружие держали наготове, однако в отсеке и впрямь никого не было. И в соседнем (дверь-диафрагма с тихим шелестом услужливо распахнулась, едва десантники подошли к ней), и дальше… Отсеки были невелики и сплошь заставлены оборудованием со смутно угадываемым назнаением, но потолки были на удивление высокие, мерцающие переливами света… И, казалось, из этих переливов, складывалась, почти ощутимо давила на мозг странная музыка – непонятная, завораживающая, затормаживающая сознание и притупляющая бдительность.