О, хоть какая-то человеческая реакция. Владимир, изображая обиду, шлепнул в подставленную ладонь дешевый аппарат.
Да, ребята, все же халтурно вы работаете, по шаблону. Кто ж теперь блютузом-то для активации стафф-контейнеров пользуется. Это ведь полным идиотом надо быть. Или новичком сопливым. — Владимир надеялся, что его мысли никак не отражаются на лице.
Убедившись, что список сопряженных устройств девственно чист, инспектор недовольно вернул телефон и кивнул гаишнику.
— Можэтэ слэдоват, — кинул тот Баженову терминал накладной и проверяющие отправились обратно к посту.
Вслед им из динамиков неслось: «Ты мне опять сегодня не дала! Мне не дала, зато дала Сере-о-о-ге!»
Захлопнув дверь, Владимир длинно выдохнул, и неторопливо вырулил на трассу. Посмотрел на часы, хмыкнул, и полез в карман за телефоном. Почти не глядя на экран набрал: «Эх, жрать охота, пожалуй заверну к Адамычу!». И отправил в свой микроблог, уже лет пять существовавший в одном из не слишком популярных сервисов, облюбованных дальнобойщиками и, отчего-то, врачами «Скорой помощи».
Страдальца, которому не дали, сменил Дима Билан. Не то четвертый, не то пятый, Баженов за ними не следил. «Бе-бе-белив ми-ми», — отрывисто тошнился он в микрофон под утробные басы. Противно, но ничего не поделаешь. Счётчик медиа-системы неспешно отмеривал минуты прослушивания легальной рекомендованной музыки, потихоньку подтягивая рейтинг.
По молодости лет Баженов удивлялся, отчего год за годом с медиамониторов не сходят инкубаторские мальчики и девочки с одними и теми же именами и не меняющимся репертуаром, состоящим из ремиксов, миксов и сборников «лучшее за год». Потом ему однажды объяснил знакомый «реалист» — настоящий крутой создатель реал-ньюсов, шедших по всему миру. Он был пьян, а потому совершенно откровенен. Впрочем, с Баженовым он таким был всегда.