— Все бодрствуют постоянно??

— Да большинство забывает, что это такое, а когда вспоминают, то, как правило, сожалеют лишь о снах. В некоторых религиях, кстати, сон почитается за общение с богом. По ним скучают, так же как и по миру живых. А скучают все. Тут место неограниченных возможностей с одной стороны и недосягаемости простейших вещей с другой.

— Раз есть запреты — значит, есть правила.

— Стас, тут нет запретов… тут либо что-то есть, либо этого нет.

— Как зеркала??

— Как зеркала — согласно кивнул Илья — зеркал тут нет, к этому тоже быстро привыкают, да они и не нужны. Твоя внешность всегда в порядке. Волосы не растут. Каким попал сюда таким и ходишь. Носил бороду и патлы — таким и будешь ходить. Отстричь можно — избавиться нет. Незаметно для тебя они вновь появляются. Но не больше и не меньше чем были. Те, кто брился при жизни — как ты, например, всегда тут гладко выбриты. Цвет лица у всех свежий. Ты, Стас, не найдёшь тут бомжей или болезненно выглядящих субъектов… Все носят ту внешность, которая была им дана при жизни. И все выглядят здоровыми. Можно менять одежду, но вот испачкать её или себя не реально, вопросы гигиены тут решены кардинальным образом. Нет, заляпаться чем-то конечно можно, но оно само от тебя или твоей одежды отстанет.

— Странно это всё.

— Оооо, Стас, мы ещё и четверти странностей не обсудили. Это и физиология и электричество, и откуда что берётся и куда что исчезает, и невозможность создать общество… много чего… Это мир самоубийц, тех кто устал от всего и в итоге это всё получил, но взамен на одиночество. Общаться можно, но вот постоянно общаться с одними и теми же не получается. Эгоизм каждого не позволяет стать с кем-то единым целым.

— Ну, не может быть, чтобы совсем вот так… я же чувствую что-то… ну, например, мне с тобой приятно говорить, я могу приходить сюда иногда поболтать, скажем.