— Мне вдруг стало нехорошо, голова закружилась, — ответила она.

— Говорят, это был припадок, — вмешался один из санитаров. — Парни из Красного Креста сказали, у нее начались сильные судороги, так что им пришлось положить ее на землю и держать, чтобы она случайно обо что-нибудь не поранилась. Спазмы продолжались минут пять-шесть, а потом подъехала наша бригада, мы забрали ее и привезли сюда. Ей вкололи десятипроцентный раствор лоразепама, и по дороге в больницу она пришла в себя.

— Уже второй случай эпилепсии за дежурство, — пожаловалась медсестра.

Паула удивленно посмотрела на нее. Неужели сюда привезли кого-нибудь из обитательниц желтого коттеджа? Или это кто-то из новообращенных? Она покосилась на своего хранителя, стоящего возле каталки: он смотрел на нее добрым радостным взглядом и выглядел очень спокойным. События развивались так, как он задумал, все происходящее было частью его замысла, раскрывать который он, видимо, не собирался. По крайней мере пока.

Медсестра заметила, что Паула отвлеклась, и окончательно посуровела.

— Сейчас вас осмотрит врач, — предупредила она.

— Но мне уже намного лучше, — попыталась остановить ее Паула.

Медсестра сделала вид, что не слышит.

Наконец Паулу освободили от ремней, которыми она была пристегнута к носилкам, и перенесли на кровать в смотровую. Санитар положил на тумбочку ее сумку и попрощался:

— Ну, всего хорошего, удачи!

Вспомнив, что лежит в сумке, Паула уставилась на нее, но потом быстро отвела взгляд: ни в коем случае нельзя привлекать внимание окружающих к этому безобидному на вид ридикюльчику.

— Спасибо! И простите, что вам пришлось со мной повозиться, — ответила женщина.

Медсестра принесла ей анкету пациента.

— Думаю, вы еще помните, как это заполнять, — сказала она. — А что у вас с рукой?

Тут Паула поняла, что ее пальцы сами собой сжались в кулак. Она изо всех сил старалась их расслабить, но они отказывались повиноваться. В последнее время такое происходило довольно часто. И почему-то всегда с левой рукой.