После и прозвучало:

– Со Шрамом надо кончать.

Сказавший это ухватил двумя пальцами (на одном, большом, не хватало фаланги) рюмку за короткую ножку. Задрал голову, открывая взглядам большое пигментное пятно на шее ухарски вплеснул в себя водку. Его собеседник сверкнул в улыбке белыми плакатными зубами, подцепил на вилку половину зразы и, разглядывая сочащийся жиром закусь, произнес, типа прикалываясь:

– А у Шрама сегодня на ужин макароны.

Пятнистый вежливо заржал. Прожевав мясо, белозубый утер пасть салфеткой, скомкал ее, отбросил и возложил ладони на скатерть:

– Да, Шраму выписываться никак нельзя. Вольный воздух вреден для его и нашего здоровья. Не для того его сажали, чтоб он вышел. – Он потянулся к пачке «Парламента», без боязни, что табачный налет испортит белизну зубов. – Ты прояснил? – Главная причина, почему Шрам мешает жить этим двум нормальным пацанам, осталась не объявлена вслух.

Человек с родимым пятном на шее кивнул.

– Берутся оформить. За… – Он отогнул на одной руке свой увечный палец и три пальца на другой руке. Нули показывать не стал. И так понятно сколько их. – Гарантируют в течение трех дней. Отсчет ведется по получению предоплаты. Предоплата обычная, половина. Если малость накинуть, можно на выбор заказать: чтоб помучился; на перо; чтоб при попытке к бегству; чтоб от грыжи, это когда вырезают грыжу и запузыривают в глотку, пока не задохнется. А вот за столько, – пальцев стало гораздо больше, – обещают из него чучело сделать. Хошь, покрась в бронзовый цвет и ставь в зимнем саду, будто памятник Спартаку.

– Так в чем проблема?

– В башлях. Можем себе позволить? Стоит Шрам того?

– Можем. – Опять за столом засияла голливудская улыбка. – Максай, только без лишнего шика, по первому тарифу.