«Гнилой расклад за версту воняет. Тут тебе и – излишний по ситуации прапор, и его стремный треп. Болтовня-то уж больно конкретная, богатая на информацию. Навертелось само собой, или навертели?»

Спуск по лестнице закончился. За решеткой, за что-то удостоившейся быть выкрашенной (и недавно) черным лаком, открылся – вот, блин, удивительно – очерёдной коридор. Дорожка коричневого линолеума…

И наконец пробило. Шрам аж споткнулся на ровном месте. Получил в спину пока что ладонью.

– Вперед! Дубьем огреть?

– Спину кольнуло, начальник. Радикулит, наверное, да? – Сергей изобразил кислую улыбку.

– Ничего, вылечим, – хохотнул кусок.

Все срослось. Типа озарило. Шрам понял – его ведут на убой. А прапор приплетен, чтоб указать на замполита пальцем. Надобно малявить до воли, кто повиновен в том, что нет больше с нами любимого Шрама. Перестать таю пятнадцать, как просто… Политрук-то в решетчатом заведении новый человек. Выходит, не пришелся местной кодле ко двору, надумали и его списать в утиль, а ликвидацию повесить на Шрамовых дружбанов. Дескать, отомстили за кореша.

Сразу потяжелели на двести кило стальные «браслетики» на запястьях рук, заведенных за спину. Броситься глушить вертухаев и псину конвойную? Ногами? Срепертуарить припадок? Доволокут. Й «браслеты» в результате могут не отстегнуть. Завыть? Огреют, вырубят, опять же доволокут. Значит, выгодней прикидываться лохом. И соображать чего-то на месте.

Блин, теперь коридоры кажутся короткими, будто рукава у лилипута. А кусок с рядовым дубаком шлепают чересчур быстро.

– Стоять!

Шрам встал.

– К стене!

Выполнил и эту команду. Забряцала связка ключей. Вот ты какая та самая ПОСЛЕДНЯЯ дверь. Обыкновенная, хоть бы чем выделялась, хоть меловым крестиком каким-нибудь.