Торнхилл встревоженно шевельнулся. Его каблуки тихонько щелкнули по кирпичу. Звук этот смешался с едва слышными завываниями ветра.

У Сэма мелькнула мысль, что освещение, ветхость и отбросы повсюду создают чуть ли не зловещую атмосферу, но он отогнал мысль прочь, собрав сердитые морщинки на лбу, встал на колени и включил фонарик. Батарейки были плохие, но тусклого желтого света хватило, чтобы выбрать нужную отмычку. Сэм сунул ее в замок, повернул пару раз направо и налево и, наконец, довольно усмехнулся, когда раздался еле слышный металлический щелчок. Сэм отступил назад и театральным жестом открыл кончиками пальцев дверь.

— Входите, пожалуйста, господин. Открыто.

Торнхилл неестественно засмеялся. Сгорбившись, он прошмыгнул мимо Сэма и исчез в здании.

Сэм в последний раз недоверчиво оглянулся, затем тоже шмыгнул в дверь и запер ее за собой.

Внутри было абсолютно темно и тихо. Взломщик стоял с открытыми глазами, стараясь отделить естественные звуки пустого дома от громкого стука собственного сердца. Откуда-то доносился слабый монотонный скрип ставень или незакрепленного куска кровельного железа, дрожащего на ветру.

Сэм знал эти звуки. Пустой дом не должен молчать. Напротив, каждый дом имеет свой характерный голос.

— О'кей, — сказал он громче, чем было необходимо. — Можешь зажечь свет.

Справа, где стоял Торнхилл, послышался слабый шорох, потом на голый пол упал вытянутый кружок света от карманного фонарика.

Маслянисто поблескивала лужа. Ящики и картонки, в основном разорванные, стояли в ужасном беспорядке, а на земляном полу лежал почти сантиметровый слой пыли.

Сэм удовлетворенно кивнул. До сих пор все сведения осведомителя подтверждались.

— Посвети-ка направо, — пробормотал он. — Где-то там должна быть лестница.

Торнхилл безмолвно повиновался.

Пучок света скользнул по ящикам, пробежал по куче отходов едва ли не метровой высоты и остановился на тонком плетении металлической лестницы. В пыли шел от нее протоптанный след, доказательство того, что, по крайней мере, часть помещения была жилой.