Сэм нажал на ручку стеклянной двери конторки. Она была не заперта. Владелец склада всецело полагался на свою недействующую сигнализацию.
Войдя в конторку, Сэм молча указал на низкий сейф в углу.
— Гляди, — торжествующе сказал он, — точно как рассказывал Бархан. Будем надеяться, что он битком набит.
— Набит? — неуверенно спросил Торнхилл. Он закрыл за собой дверь и прислонился к холодному гладкому стеклу. Внезапно он испытал сумасшедшее чувство, что манекены следят за ним через стекло. Он чувствовал их взгляды, но устоял перед искушением повернуться.
— Как ты думаешь, зачем в этой лавочке деньги? — спросил он не столько из любопытства, сколько из внезапно появившейся потребности что-то сказать, все равно что, лишь бы не молчать.
Сэм встал на колени перед сейфом, некоторое время рассматривал древний замок, потом полез в куртку за набором блестящих инструментов.
— Зачем? — повторил он, не глядя на Торнхилла. — Зачем, ты думаешь, парню велели установить такую дорогую сигнализацию? Эти манекены стоят денег.
— Эти резиновые малютки? — удивился Торнхилл.
Сэм язвительно рассмеялся.
— Три-четыре сотни фунтов стерлингов за штуку, — сказал он. — Этого достаточно?
Торнхилл изумленно повернулся. Толпа неподвижно стоящих кукол оказывала такое же жуткое воздействие, как и прежде, но теперь он посмотрел на них другими глазами. Там, снаружи, стояло целое состояние!
— Предпочитаю, чтобы мне не мешали, — сказал Сэм. — Эта малютка задержит меня не более, чем на десять минут.
Торнхилл послушно кивнул, немного последил за работой Сэма и, вопреки нехорошему предчувствию, вышел из конторки. Он попытался призвать себя к спокойствию, убеждая, что находящиеся здесь фигуры всего лишь неживые куклы, но, казалось, налицо ситуация, в которой обычная логика не помогала выйти из тяжелого положения.
Он пошарил в карманах и нашел сигарету, достал коробок, дрожащими руками зажег спичку. Огонек в мутной полутьме вспыхнул ярко. Торнхилл закурил, поднес спичку ко рту, чтобы задуть, и замер. Что-то в застывшем облике кукол привлекло его внимание, но он не мог бы сказать, что именно. Он подошел поближе.