Через несколько секунд Шон распахнул перед ней дверь. Лицо его раскраснелось, а на голове теперь красовался напудренный парик, правда надетый задом наперед.

— Да-а-а-а? — важно протянул он, отчаянно пытаясь походить на дворецкого.

— У тебя шлем из-под парика торчит, — услужливо подсказала Маграт.

Из Шона словно выпустили воздух, глаза его судорожно завращались, пытаясь рассмотреть, что такое происходит у него на голове.

— Что, все на сенокосе? — понимающе поинтересовалась Маграт.

Шон снял парик, потом шлем, потом снова надел парик. А потом рассеяно напялил шлем поверх парика.

— Да, а дворецкий господин Прыжкинс слег со своей обычной болезнью. Здесь только я, госпожа. А еще я должен распорядиться об ужине, перед тем как отправлюсь домой, потому что повариха, тетушка Пышка, тоже нездорова.

— Тогда не провожай меня, — сказала Маграт. — Дорогу я знаю.

— Нет, все должно делаться по правилам, — возразил Шон. — Только иди помедленнее, а я уж обо всем позабочусь.

Он побежал вперед и распахнул какие-то двойные двери…

— Го-о-оспо-о-ожа-а-а Магра-а-а-а-т Че-е-есно-о-огк!

…И поспешил к следующим дверям.

После третей пары дверей он уже стал задыхаться, но все равно упорно мчался впереди.

— Го-о-оспо-о-ожа-а-а… Магра-а-а-а-а-т… Че-е-есно-о-огк… Его вели-и-че-е-е-ство ко-о… вот дьявол, куда же он подевался?

Тронный зал был пуст.

В конце концов им удалось отыскать короля Ланкра Веренса П. Его величество пребывал в конюшне.

Некоторые рождаются королями, другие таковыми становятся, хотя звание архигенералиссимуса, он же Отец Родной, звучит ничуть не хуже. Но к Веренсу королевский сан снизошел. Соответствующего воспитания он не получил и занял трон в результате обычной генеалогической неразберихи — генеалогия королевских династий вообще штука крайне запутанная.

На самом деле Веренс учился на шута, то есть должен был стать человеком, который всегда дурачится, шутит и периодически получает в лицо тортом. Естественно, это выработало у него мрачное и серьезное отношение к жизни — и несгибаемую решимость никогда ни над чем не смеяться, особенно в присутствии тортов.