Тем временем мистер Стрендж (волшебник и второй феномен эпохи) сидел в библиотеке мистера Гильберта Норрелла (волшебника и первого феномена эпохи). Мистер Стрендж как раз заявил, что ему необходимо покинуть Лондон на пару недель.

– Надеюсь, сэр, что мой отъезд не причинит вам больших неудобств. Статья для «Эдинбургского журнала» готова, если только вам не захочется внести туда поправки (с чем, полагаю, вы превосходно справитесь сами).

Мистер Норрелл хмуро поинтересовался, куда это собрался мистер Стрендж? Весь Лондон знал, что старый волшебник – тихий, сдержанный маленький человечек – и полдня не мог прожить без молодого. И то сказать, мистер Норрелл с трудом выносил, когда мистер Стрендж беседовал с кем-нибудь, кроме него самого.

– Я еду в Глостершир, сэр. Обещал миссис Стрендж навестить ее брата, который служит священником в одном из приходов. Разве я не упоминал при вас о мистере Генри Вудхоупе?

На следующий день в деревушке Прощай-Милость зарядил дождь, поэтому мисс Тобиас пришлось остаться в «Зимнем царстве». Весь день она провела с девочками, обучая их латыни. («Наш пол – не повод пренебрегать латынью. Когда-нибудь она может вам пригодиться») и рассказывая истории о том, как Томас Дандейл оказался пленником в Стране Феи и стал первым человеком на службе у Короля-ворона.

Наутро развиднелось, и мисс Тобиас решила отлучиться на полчаса, чтобы нанести визит миссис Филд. Воспитанниц она оставила на попечение бонны. Оказалось, что мистер Филд уехал в Челтнем – случай редкий, ибо, как говаривала миссис Филд, едва ли на свете есть другой человек, так привязанный к дому, как ее муж («Боюсь, мы сделали дом для него слишком уютным»). Поэтому мисс Тобиас, не видя в том большого вреда, задержалась в гостях подольше.

На пути домой ей пришлось пересечь перекресток Грейс-стрит и Энджел-лейн, где стояла церковь, а напротив – дом приходского священника. Мисс Тобиас заметила, как весьма элегантное ландо съезжает с дороги на аллею к дому. Она не узнала ни ландо, ни пассажиров, но удивилась, что экипажем твердой рукой правила дама. Рядом с самоуверенным видом – нога на ногу, руки в карманах – восседал джентльмен весьма примечательной наружности. «Не так уж красив, – подумала мисс Тобиас, – нос слишком длинный. Впрочем, держится, словно писаный красавец».