Узнать у женщины, что именно с ней случилось, не удалось. Она, как заведенная, твердила одно: у нее на даче ребенок, за которым после пяти часов будет некому присмотреть и которого ни в коем случае нельзя надолго оставлять одного. Только после третьего дубля наших клятвенных заверений, что мы берем решение этого совсем несложного вопроса на себя, она немного успокоилась, назвала дачные координаты и, через силу улыбнувшись, потеряла сознание.

2

С приездом оперативников возможность незамедлительно покинуть дом Светланы Владимировны испарилась. Оперативники никак не хотели верить в провидение, по воле которого нас с Наташкой, собственно говоря, и забросило в это проблемное место именно в это нелегкое время. А я упорно отстаивала сей вариант событий. Да и что другого могла сказать, если в глаза не видела Светлану Владимировну и уж тем более понятия не имела о предмете, столь необходимом женщине в больнице прямо перед операцией. Наташка зациклилась на другом: обе мы с ней дубинушки. Не молодые, но зеленые. Ибо сказано: «Не делай добра, не получишь зла».

Было трудно сосредоточиться. Ко всему прочему, в голове гуляли мысли о несчастном, заброшенном на даче ребенке пострадавшей. А тут еще один из группы товарищей принялся названивать в восьмую квартиру. Я невольно поморщилась и заявила:

– Светланы Владимировны нет дома. Нам самим туда, за вещами. А в седьмой квартире из одушевленных предметов имеется в наличии только злая собака.

Мне не поверили. А я удивилась, что собака на каждый новый звонок лает одинаково. Как заведенная.

Сказав, что псина не настоящая, оперативник успокоился и снова вернулся к квартире с номером восемь.

– Ну не хотят люди понимать родной язык! – возмутилась Наташка и, демонстративно достав из сумочки ключи, решительно оттеснила служителя закона в сторону. – Говорю же – мы не взломщицы!



9 из 276