Этим вечером на всей Земле царил праздник. Их отлет должен был транслироваться по радио и всем программам телевидения. Следовательно, это великое событие должно было происходить при дневном свете. Отлет был назначен на двенадцать часов дня. Людям западного побережья придется встать очень рано, чтобы наблюдать этот исторический момент, а европейцам придется позже лечь спать. Остальной мир будет смотреть видеозапись двенадцатью часами позже.

Но банкеты — это совсем другое дело. Их можно устраивать в любое время и на любом меридиане. И самый большой банкет был устроен в зале, который спешно выстроили у самого корабля.

Хэккет хмурился, сидя в комнате и смотря на телевизионный экран. Танцующих пар было так много, что почти не было видно пола, а музыка была еле слышна, она глушилась шарканьем тысяч ног и разговорами.

Затем камера переместилась и показала кинозвезду, дающую всем свои автографы. Еще одно перемещение, и на экране появился пьяный, пытающийся отплясать какой-то совершенно дикий танец.

— Не думаю, что мы многое потеряли от того, что нас там нет, — сказал Хэккет.

Люси кивнула, но слушала его невнимательно. Казалось, она все время к чему-то прислушивается.

— В этом, — печально сказал рыжеволосый Кларк, — одна из основных проблем человеческой расы. Мы ко всему привыкаем и, может быть, это стоит ту цену, которую мы платим за наши привычки.

Люси облизнула сухие губы. Она не могла внимательно слушать, что говорилось вокруг. Один из молодых людей вышел из комнаты. Она вся напряглась, прислушиваясь к звукам, доносящимся снаружи.