– Волки придут? – Мики обхватил руками шею Цигенгофа. – А где ангел?
– Ангел спит, – объяснил Клаус, – ночь, вот он и спит. Милика, давай руку, и идем. Нас встретят, но ты не пугайся. Зять Берты – друг, он раньше служил у Руди.
Женщина кивнула, не решаясь разлепить губы. Пальцы Клауса были жесткими и горячими, он впервые коснулся ее не через полу плаща. Огонек свечи судорожно метнулся, сжался в рыжую искру и погас. Теперь у них осталась лишь лампа Цигенгофа.
– Куда мы идем? – выдавила из себя Милика.
– Для начала подальше отсюда, – бросил Цигенгоф, – и, во имя Господа, скорей!
Убийца рассказал все, что знал. Он бы рассказал и то, чего не знал, но его спасло чувство меры. Рудольф Ротбарт теперь знал не только «кто», но и «за сколько». Остался последний вопрос – «почему?», но ответ на него ничего не изменит. Принц-регент Миттельрайха не Господь Бог, он не вправе прощать врагов своих, даже если это друзья. Бывшие.
Руди глянул на связанного убийцу и невесело усмехнулся:
– Когда ты последний раз был на мессе?
Тот оторопело захлопал глазами, но ответил:
– На прошлой неделе.
– Похвально. – И зачем он с ним говорит? – И что ты думаешь на предмет того, что зуб за зуб, а око за око?
– Ваше высочество, – вздрогнул наемник, – я… Что угодно вашему высочеству?
– Моему высочеству угодно, чтобы ты прикончил своего хозяина. Я лишил тебя подручных, но помощники тебе понадобятся. Утром я пришлю двоих. Твой «друг» дерется хуже меня, с него хватит. Ты все понял?
Капитан Цангер что-то квакнул и кивнул. Он был весьма недурен собой, но сейчас напоминал вытащенного из пруда карпа. Воистину удивление не красит, как и поражение. Руди Ротбарт неторопливо освободил копыта Нагеля от войлочных торб. Обрадованный конь немедленно принялся рыть землю. Счастливые они, эти лошади, их если и продают, то хозяева, а не родичи и друзья.