- Ох...

- Ты чё?

Тэодор вспомнил, что целый день так ничего и не ел. Это был голод?

- А-а, жрать охота. Ладно уж, на, жри. Я это на утро припас, да что уж теперь.

Тэодор понюхал - это была заплесневелая горбушка хлеба.

- А как это... есть?..

- Ты чё?

- А, ладно, я сейчас... сам поищу чего-нибудь.

- А-а-а, ну ищи-ищи, я-то тебя здеся подожду. Найдешь чего, приходи, пожрём.

Тэодор выполз из-под ёлки и - заковылял прочь. Болел бок и мутило... Отойдя на некоторое расстояние, прислушался - услыхал: "э-э, дурной-дурной... побрезговал, вишь, помрет ведь, а такой лохматый..."

Стемнело совсем. Пропала в снегах елка. А могилы, ограды, деревья и небо продолжали рассыпаться. И снег выл, хлестал, ухал - звал, звал к себе, в себя, звал отдохнуть в тиши своей холодной: забыться, уснуть; но утром... утром - найти, надо обязательно найти Хозяина... Хозяина... Но что это? Словно вокруг начало все таять, успокаиваться; снежинки замедлили свой головокружительный бег и - остановились словно. И тело, там в снежной тишине, тоже остановилось и рассыпалось, засыпая...

"Я устал? я засыпаю?.."

Где-то в снегу, за сугробами, мелькнув зыбкими тенями, послышались людские голоса... "Алкоголики... Я засыпаю..."

- Ух-ты! шуба!

- Ты, это.. какая еще тут шуба? Ого, - колли!

- Умер, бедолага, замерз, небось... может-ка это... шкуру-то его?..

- Да ну тебя! А коли живой - так таки и пристукнешь?

- Ладно, дался тоже, никуда не денется, пошли.

- А если живой, давай-ка...

- Пошли, хочешь, тащи своего пса сам, пошли. Пурга-то какая, - ща вот так же валятся будем...

- Тьфу на тебя! та-ак же... Тихо, погодь, словно бы еще лает кто-то.

- С псом, без пса - пошли, холод собачий. Лают у него, еще бы, собаки - вот и лают... Да аккуратней ты, это не плита тебе... осторожней, там ограда, да? Пошли, пошли...