- Вы ученый, а я - литератор. У нас разные оценки Людей... Тынянов о Табидзе сказал: "Тициан ходит по Тифлису, как ходит человек по своей комнате". Его помнят до сих пор, хотя прошло почти тридцать лет, как его не стало... Помнят не только потому, что он сочинял талантливые стихи...

- Точно! Как-то идем мы с Ниной Александровной по Руставели мимо цветочного магазина, где когда-то, наверно, Тициан покупал цветы. И вдруг слышим: "Калбатоно Нино!" Это был выбежавший на улицу продавец, и он подарил Нине Александровне гвоздику,- Гогла Михайлович улыбался.- Ее любят потому, что любили Тициана Табидзе.

- Э, нет! Она и сама прелестная женщина! - возразил литератор.- Она тонко воспринимает людей, любит природу. Помню, в прошлом году гостил у нее в Тбилиси, на Мочабели, наверно, знаете, в писательском доме. Так вот, как-то на заре просыпаюсь от того, что Нина Александровна трогает меня за плечо и шепчет: "Вано, Казбек открылся!" Никогда не забуду этого зрелища! Снежная вершина великана искрилась и сверкала в лучах восходящего солнца. И я долго стоял, ошеломленный этой величественной, могучей красотой, и думал о том, какие люди должны здесь рождаться и жить, глядя на все это.

- Вам повезло, генацвале Вано, Казбек обычно затянут тучами. "Думает!" - говорят поэты. Вас разбудили недаром. Казбек - гордость Грузии. Правильно сделала Нина Александровна.

- Пойдемте купаться! - сказал литератор. - Рационализм- хорошо, но ощущение жизни каждой клеточкой тела, чувствами - еще лучше!

И он, не дожидаясь, пока толстый ихтиолог вылезет из-под тента, зашагал к воде.

Жили они в одном доме. Нина Александровна с внучкой, няней и гостями на первом этаже, а ихтиолог на втором. По вечерам они вместе выходили полюбоваться закатом и с щемящим чувством ожидания и необъяснимой грусти смотрели, как все увеличивающийся шар, коснувшись огненной дорожки, медленно погружался в море, чтобы напоследок, расплывшись, послать свой ласковый привет.