– Пока нет… Надеюсь, вы мне потом их дадите.

– Конечно, дадим! – бодрым голосом воскликнула Инна Юрьевна, устраиваясь поудобнее на небольшой софе в углу гостиной. – Если вы продержитесь хотя бы месяц – вы их получите!

– Я хочу продержаться до весны, – улыбнулся Савелий добродушной улыбкой. – Значит, мы договорились?

– Мы будем платить вам двойную плату, – сказала Леночка. И добавила: – При условии, что вы пообещаете держать язык за зубами.

В этот момент в гостиную из детской прибежал забавный песик. Усевшись перед Савелием на пол, он с интересом принялся разглядывать гостя. Савелий погладил собачку по загривку и, вспомнив последние слова Елены Леденцовой, спросил довольно равнодушным голосом:

– А о чем я должен молчать, Елена Антоновна?

Леночка не ответила новой няньке и посмотрела на мать. Инна Юрьевна кивнула головой:

– Разумеется, Савелий Петрович должен все знать. И чем скорее это произойдет, тем лучше.

Тогда Елена скомандовала собаке:

– Кирилл, поздоровайся с Савелием Петровичем. Он будет работать у нас вместо Варвары Платоновны.

– Гав! – весело гавкнул песик и протянул правую переднюю лапку гостю. – Гав!

Обменявшись «рукопожатием» с песиком, Савелий Кошкин испуганно спросил у Леночки Леденцовой:

– Извините, конечно… Но это и есть ваш «мальчик?»

– Да, – вздохнула несчастная мать, – это мой сын Кирилл…

Трясущимися руками Савелий налил себе стакан воды и, постукивая зубами о стеклянный сосуд, выпил прохладную жидкость.

– В колонии для малолетних преступников вам, конечно, будет полегче, – пытаясь смягчить впечатление произведенное Кирюшей на гостя, сказала Инна Юрьевна и ласково улыбнулась. – Но начинать педагогическую деятельность, наверное, лучше общаясь с трудными детьми. Потом колония покажется вам раем!

Боясь уронить стакан, Савелий двумя руками бережно поставил его на стол. А когда оглянулся, то увидел перед собой вместо песика мальчишку лет пяти – шести, рыжеволосого и веснушчатого.