Лена с остервенением вырвала изо лба пластмассовый рог и отшвырнула его в сторону.

– Зачем я к вам приходила? – спросила она скорее саму себя, чем заядлых стрелков. – Ах да!.. – вспомнила Леночка и шлепнула ладошкой по красному кружочку в центре лба. – Я должна предупредить вас, Савелий Петрович, что сегодня я вернусь очень поздно, и вам придется укладывать Кирилла в постель без моей помощи.

Кирюша насмешливо хмыкнул:

– Разве я не могу улечься в кровать сам? Я, кажется, не маленький!

– Нужно проследить, чтобы он это сделал обязательно! – уточнила Лена свое задание.

– Нет проблем! – улыбнулся Савелий, довольный тем, что его выстрел не оказался роковым. – Посмотрим ящик и завалимся на боковую!

– И никаких фокусов! – строго посмотрела Леночка Леденцова на сына и вышла из детской.

Вскоре раздался негромкий щелчок из прихожей, и Кирюша с Савелием поняли, что остались в доме одни. На целый вечер!

– Может быть, немного подкрепимся? – предложил голодный воспитатель своему подопечному. – А потом поиграем в какую-нибудь игру или посмотрим телевизор.

Не дожидаясь ответа, он отправился на кухню за съестным. А Кирюша подошел к окну и посмотрел на дом, в котором жила Ната Хохлова. И увидел немую сцену: на ступеньках подъезда возвышалась Мария Степановна и что-то гневно выговаривала Стасику Чубику, стоявшему на тротуаре и нервно теребящему свою модную кепочку. Иногда бедняга пытался вставить хоть какое-то слово в свое оправдание, но суровый обвинитель тут же его обрывал и с усиленной яростью продолжал уличать во всех смертных грехах. Наконец поток обвинений иссяк, и Марья Степановна резко выбросила вперед руку с оттопыренным указательным пальцем. И этот жест означал лишь одно: убирайся немедленно вон! И чтобы ноги твоей здесь больше не было!

Кирилл печально вздохнул и отвернулся, он чувствовал себя виноватым перед бедолагой Стасиком.