Кончики ушей украшали серые кольца меха, по которым Брант и узнал преследователя. Пещерный волк из Туманного Дола, соседнего царства. Эти хищники никогда не заходили так далеко на юг. Но нынешняя зима слишком уж затянулась. Дожди должны были пойти еще в конце прошлой луны, а с серых небес по-прежнему сыпал снег. Зайцы — законная волчья добыча — и те были тощие, кое-как дотянувшие до сегодняшнего дня на корешках и клубнях, которые уцелели под сугробами.

Глаза у зверя запали, сквозь кожу просвечивали ребра. Брант заметил на морде красное пятнышко.

Кровь.

Он метнул взгляд на собственные следы в снегу.

Волк, видно, подобрал оставленные им заячьи кишки. А потом отправился вдогонку, надеясь на большее. Похоже, здесь, в Ольденбруке, Путь так же чужд был лесным зверям, как и людям. Хотя голод мог заставить хищника нарушить договор.

Брант чувствовал, что еще немного — и тот прыгнет.

Он лихорадочно соображал, что делать.

Внезапно у него блеснула мысль. Собирайся волк напасть, он не стал бы выдавать себя рычанием. На самом деле то было предупреждение. Вызов. Отчаяние голода.

Брант быстрым движением сорвал с плеча стрелу с убитыми зайцами и швырнул зверю. Они упали в снег.

Волк прыгнул и схватил пищу. Утробно рыкнул и попятился в тень сосновых крон.

Брант, пользуясь моментом, тоже отступил. Вломился спиной в сухие камыши, выбираясь на лед. И лишь теперь разглядел в глубине сосняка еще две пары глаз.

Детеныши.

То был не волк — волчица.

Сверкнув белым мехом, она исчезла в лесу вместе с малышами и добычей. И теперь Брант понял, что заставило пещерного волка зайти так далеко на юг. Весенний помет — слишком рано, в плохое время появившиеся на свет щенки. Мать боролась за их жизнь как могла.