- Да святится великий Свентовит! Будь здрав, мудрейший! - выпалил парень. - Скверные вести из Киева.

Сказал, да и умолк на полуслове.

- Как же, ждем! - молвил в ответ тысяцкий, нервно перебирая тронутою сединой бороду.

Богумил молча кивнул доверенному:

- Хвала Велесу, я обогнал их! Ночью кияне сбились со следа, но князев уй* скоро будет здесь. У вас нет в запасе и дня. Худые дела творятся и в Киеве, и в Чернигове, и по всей земле славянской. Много крови будет, чую.

(* уй - дядя, в данном случае Добрыня Малкович, прозванный Краснобаем, брат Малуши, ключницы княгини Ольги, матери Владимира, сын Малка Любечанина, помогал племяннику насаждать культы Перуна и Христа, и утверждать власть Киева над землями свободных славян, последний раз упоминается в летописях в связи с разорением Новгорода под 989 г.)

- Не бывать тому, чтобы мать да отца поимела. Никогда Господин Великий Новград не покорится Киеву! Никогда Югу не владеть Севером! - воскликнул Угоняй.

- Тише, воевода! - спокойно произнес верховный волхв - Реки дальше!

- Едет Краснобай, да дружина его, а с ним еще Владимиров верный пес, Бермята. И он ведет войско. Все воины бывалые, у всех мечи остры да булатны. Хотят кумиров наших ниспровергнуть. Хотят снова вознесть веру чуждую!

- Уж не Перунову ли? Ишь, какие скорые. Еще тлеют кумиры Рожаниц да Родича, а они снова тут объявились! Не пустим врага в Новгород, нехай за Волховом себе скачет. Попрыгает да помается - и назад повернет.

- Ты дело говори, воевода!? - нахмурился Богумил, хотя сам недолюбливал Краснобая, а особливо его выкормыша стольнокиевского. "Третий десяток разменял, а всё равно - мальчишка, да еще злопамятный и честолюбивый. Не почтил ни Велеса, ни Свентовита, а объявился жрецом Громометателя" - злился он.