В страхе от полной беспомощности словен склонился над спасшим его незнакомцем. Руг пытался что-то вымолвить, но тщетно. С губ слетал только хрип.

— Руг… — прошептали немеющие уста. — Руг… волод…

Парень приблизил ухо к хладным губам умирающего.

— Ругивлад… — послышалось ему.

— Ругивлад, — ответил он и продолжил торопливо. — Тебя зовут Ругивлад?.. Отныне это мое имя! Я не посрамлю его. Твои братья — мои братья, а сестры — мои сестры. Я буду опорой в старости твоей матери и защитой сыну…

— Научи… его…! — выдохнул руг.

Парень кивнул и тут же подумал: «Но сперва всему научусь сам!»

Впрочем, эти последние слова предназначались не ему. Рядом на колено опустился Лютогаст, прощаясь с мертвым соратником. Витязь перевел пронзительный взор на смущенного словена, но юноша встретил этот взгляд, не опуская глаз. И новый Ругивлад почуял, как расправляются плечи, как неистово бьется в груди сердце, точно вместе с именем принял он и гордый дух павшего.

* * *

— Решив убежать, я убедил себя в том, что нет любви без корысти, — продолжал он рассказ. — Люди чаще врут, когда говорят, мол, любят они.

— Или хотят обманываться, — поправил Ругивлада Седовлас, принимаясь за новое яблоко.

— Скажи, колдун, разве можно осознавать любовь?! Нет! Только чувствовать! И заветные слова «я тебя люблю» несут в себе разум: мысль о том, как добиться ответного чувства.

— А другой любви ты и знать не желал, — подтвердил старик.

Лицо его заметно порозовело, а от яблока не осталось и огрызка.

— Почему я обязан следовать по пути, предначертанному родом и богами? Эта мысль не давала мне покоя. Так я усомнился в непререкаемом законе своего смертного племени.