— Кабы не дурные вести, я б еще долго не вернулся в Новгород, — молвил словен, немало обрадовавшись, что разговор получил такой оборот.

И, начав с такой готовностью, вдруг почувствовал: так выдохся, устал, словно все жилы навий вытянул.

— Слышал ли ты о волхве Богумиле? — вымолвил он, переводя дух.

— Кто ж не знал верховного жреца? — невозмутимо отвечал Седовлас, будто не понимая намека. — Умел он поболе, чем нынешние. Да слух прошел, зарезали старика…

— Если бы только слух! — зло откликнулся Ругивлад. — Я ему — что сын, и долг мой — наказать убийц!

Седовлас выжидающе молчал, сверля словена тяжелым взглядом, но тот не поднимал глаз.

— Руны не открыли мне имен — наверное, даже здесь я колебался, вправе ли творить суд. Видишь: сам себя порой боюсь… Так, сумеешь ли ты, отец, открыть их имена?

— Дело привычное — отчего же не взяться? — Седовлас довольно потер ладони, разминая пальцы — Я, поди, дольше твоего волхвую. И это все, о чем ты просишь?

— Коль поможешь и догнать обидчика — я в долгу у тебя буду.

— Изволь, Ругивлад! Но смотри — единожды дав, держи слово свое. А дважды дав — сверши боле того! Придет время — я ведь долг стребую… Ни хитру, ни горазду меня не миновать, — пригрозил старый кудесник.

— Мое слово твердо, и клятвы я помню! — уверенно отвечал словен.

Тогда Седовлас, приступив к очередному, такому же сочному и большому, яблоку, продолжил:

— Прими-ка от меня еще три дара! Вот тебе, молодец, мелок! Очерти круг — и ни одно оружие не сможет поразить тебя исподтишка. Ни одна тварь не сумеет подобраться незамеченной… Ни один удар в тебя не попадет.

Словен ощутил в левой ладони тряпицу.

— Иной враг увертлив и быстр, и на своих двоих его не догонишь! Вот тебе мой второй дар!

В правой ладони очутился какой-то корешок. Когда ж присмотрелся, оказалось — свистулька.