— Раз прознал мое имя, не откроешь ли свое? Иль опасаешься?

— Отчего же! — улыбнулся колдун и продолжал нараспев. — Я — Тот-кто-идет-вперед и Тот-кто-идет-назад. Я — Тот-кто-распознает-обман и Тот-кто-с-длинным-копьем… Кличут меня — Длинная Борода, но проще — зови Седовласом!

«А что, ежели и впрямь спросить Его?!»

Не успел словен так подумать, как потянуло в сон. Ругивлад клюнул носом. Веки налились свинцом:

«Врешь, колдун! Нас не так-то просто взять!» — решил словен.

Но стоило лишь на пару мгновений сомкнуть ресницы — а может и не на мгновений — как Ругивлад всей кожей ощутил: все вокруг пропитано древним, не поддающимся никакому противодействию колдовством. Повеяло могильным холодом, смертный почуял: подземный мир начинает меняться…

И вдруг, так же внезапно, Дрема отступил, в сон больше не клонило, а очам предстало…

— Прах Чернобога!

Сколь бы неожиданными не казались превращения, Ругивлад успел-таки выхватить меч. Старый кудесник, одетый в грубую черную суконную хламиду восседал на троне. Он был бос. Огромные белые ступни, столь же белые длинные костлявые пальцы, смертельно бледное лицо под зловещей тенью глубокого капюшона придавали ему сходство с навием. Сверху падал тусклый зеленоватый свет.

— Мне известно, что за дело у тебя в Киеве, — невозмутимо продолжал старец, будто и не пытал доселе гостя. — Но все же, расскажи-ка сначала! Сподручнее будет уважить и просьбу твою. Я ведь добра не забываю.

Вот тут-то, почувствовав на себе испытующий взгляд чародея, герой и пожалел, что связался с ним.

— Присаживайся! — продолжил Седовлас, зевая, и указал на скамью, невесть откуда появившуюся в пещере.