— Исходя из предположения, что вы благополучно минуете период детства, — как бы нехотя ответил Фарадей, — у вас в запасе будет еще восемь лет. Может быть, девять.

Дыхание у Рейми перехватило.

— Восемь лет? И это все?

— Да, все. — Фарадей помолчал. — Разумеется, восемь юпитерианских лет, что эквивалентно девяноста шести земным.

Рейми саркастически улыбнулся.

— Умно. Обычная тактика коммийояжеров: сначала укажи на недостаток, потом подсласти пилюлю. В надежде, что я даже не замечу, что средняя продолжительность жизни в моем нынешнем положении на десять лет больше. Земных лет, конечно.

Фарадей покачал головой.

— Изучите статистику, — посоветовал он. — Вы парализованы, и ваши восприимчивость к любым заболеваниям и уязвимость повышены. Начиная с этого момента вы можете рассчитывать прожить лет тридцать, максимум. Скорее всего, меньше. Став джанска, вы утроите этот срок. — Он снова приподнял брови. — Занесите это в колонку «выгода».

Рейми отвернулся. Это было искушение. Да поможет ему Бог, но вся эта безумная идея и в самом деле представляла собой очень сильное искушение. Снова обрести способность двигаться, пусть даже в теле чужеземца.

Снова получить возможность жить.

— Я обдумаю ваше предложение, — сказал он, не глядя на Фарадея.

— Понимаю, сразу этого не решишь. — Послышались шаги и звук «бип», когда в больничный телефон Рейми вставили визитную карточку. — Мой номер в вашем аппарате, — добавил Фарадей. — Звоните в любое время.

— Не стоит ждать, затаив дыхание.

— Прощайте, мистер Рейми.

Снова послышались шаги, потом звук их стал глуше — Фарадей вышел за дверь и зашагал по коридору — и смолк совсем.

— Да, — пробормотал Рейми, обращаясь к самому себе. — Прощайте.

В этом-то и суть, верно? Прощайте. Он должен сказать «прощайте» всему, что когда-либо знал.