Господи, во что он влип?

Жужжание снова стихло.

— Мистер Рейми, это полковник Фарадей, — произнес голос. Мало похожий на голос Фарадея. По крайней мере, когда у Рейми были уши, голос Фарадея звучал иначе. Что, ушей у него тоже больше нет? — Как вы себя чувствуете?

— Ну, ничего не болит, по крайней мере, — ответил Рейми. — Все ваша проклятая анестезия. Вы намерены продолжать?

Фарадей прочистил горло.

— Вообще-то все уже кончено.

Рейми попытался замигать невидящими глазами.

— Это невозможно, — запротестовал он. — Я все еще чувствую капсулу. Она давит на меня со всех сторон.

— Это не капсула, а матка вашей матери-джанска, — сказал Фарадей. — Давление одинаковое со всех сторон? Может, где-то его нет совсем, а где-то оно сильнее?

Рейми сконцентрировался на своих ощущениях.

— Нет, я бы сказал. Не ощущаю разницы.

— Хорошо, — продолжал Фарадей. — Это означает, что связи органов чувств с вашими нервами выполнены верно. Должен предостеречь вас, что кожа будет ощущаться несколько необычно, пока вы не привыкнете к ней. Вообще-то все будет порождать довольно странные ощущения, в особенности зрение и слух.

— Зрение? — напряженно спросил Рейми. — Я ничего не вижу… Ох!

— Это потому, что вы еще внутри…

— Да, да, понял, — сердито перебил Фарадея Рейми, чувствуя себя полным идиотом. — Как прошла операция?

— Насколько можно судить отсюда, прекрасно, — ответил Фарадей. — Дистанционные устройства работают отлично, и все, имеющее отношение к физиологии джанска, оказалось там, где и ожидали хирурги. Конечно, определить, как будут работать нервы, управляющие движением, невозможно, пока вы не выйдете наружу.

Рейми попытался согнуть мышцы.

— Ну, если это имеет значение, у меня такое ощущение, будто я могу двигать руками и ногами. Хотя, наверно, больше я их так называть не могу?