– Нет… – вскрикнула девушка и отшатнулась. – Не думай об этом… Дай мне последние минуты не думать…
Он обнял ее за плечи к привлек к себе, прижался лицом к пушистым волосам. Сладкий запах, вкус на губах, как сахар… Это невыносимо. Вечно цветущая сурта, вечный рай… Горелый сахар. До горечи вкус…
– Я увезу тебя отсюда. Хочешь?
Она колебалась. Он чувствовал это: будто ветер раскачивает ее тело, хотя неподвижная, она прижималась к нему, как зверек прижимается к спасительному дереву.
– Спаси Дар… – попросила она. – Ты сможешь…
– Как?
Она не успела ответить. Полный ярости крик распорол воздух. Кричали возле поселка или даже в самом поселке. Кричал человек… Аниг разжала пальцы и соскользнула на песок, будто крик ранил ее и обездвижил. Валерг попытался поднять ее.
– Беги, беги к нему… – попросила девушка.
Секунду Валерг колебался, а потом повернулся и понесся к поселку…
7
Когда Роберт вышел, Тано поплотнее укрылся пледом и попытался уснуть. Но сон не шел. Мозг не хотел перед смертью тратить время на фантазии и пустоту. Дарвиты знают срок своей жизни. День смерти назначен в час рождения. Но люди переиначили закон Дара и старик Тано уйдет из жизни вместе с молодыми. Но вновь свой час он знает заранее…
«Мои мысли горчат, как мысли землян…»
Раньше он боялся так думать – вдруг из горьких мыслей можно создать образы, поместить их в Храм и… Потом он понял, что боится зря, – негде их больше шлифовать. Уцелевшие храмы едва могут поддержать равновесие Дара… А их становилось все меньше.
Тано коснулся лампы и свет стал гаснуть. В комнате воцарился желтый сумрак. Роберт не скоро вернется – он будет купаться, а потом пойдет бродить по зарослям. Тано улыбнулся. Роберт был почти так же ясен ему, как любой дарвит. Конечно, в нем, как во всяком землянине, есть некоторая непрозрачность, но она так мала…