– Седьмой сектор намечен на ликвидацию, – заметил Олгерд чуть свысока, как и положено говорить ветерану с новичком.

Теперь он позабыл прежнюю свою робость и чем ближе становился Дар, тем нахальнее делалась Олгердова улыбка.

Валерг включил увеличение и тут же экран заполнила гладь озера и густые буйные заросли вокруг. Что-то тайное, давнее проступало в этом озере и деревьях: – позабытое чувство ничем не ущербленной красоты, которую ощущаешь лишь в детстве при пробуждении. Если земляне посмотрели бы внимательнее на экран, то на голограмме увидели бы фигурки дарвитов похожие на статуи, сколотые с фасада готического собора. Тела дарвитов, их руки и головы, чуть вытянутые и тонкие лица, как лики икон, и темный, все тот же мученический цвет кожи, напомнили бы людям что-то из прошлого, позабытого ими в долгом и бурном пути к звездам.

– Так в самом деле на Даре никто не убивает? – проговорил тихо, как бы про себя, Валерг.

– Здесь все недоноски, – буркнул Олгерд в ответ. – Всегда молчат. И не вопят, даже когда их… ликвидируешь.

– А кто-нибудь сопротивлялся хоть раз? Как-нибудь? – Валерг, задавая вопрос, испытывал странное чувство стыда.

Было что-то кощунственное в его любопытстве, но он не мог остановиться, будто кто-то толкал его в спину непрерывно. Он даже не слишком и раздумывал, он просто шел и расспрашивал дорогу и мальчишеское восторженное предчувствие значительного вскипало в нем.

– Дохли, да… – сообщил Олгерд. – Но не дрался никто. Нет… Был один случай… – На секунду он замолчал и что-то болезненное, мучительное мелькнуло в его лице. – Да они просто отвратительны! Ничтожества! Дрянь! – взорвался внезапно.