- Да, ребята, - сказал Зубцов, войдя в вагончик и глядя на этот плакат. - На лыжах сейчас далеко не уедешь. Но и пешком, - он погрозил лыжнику пальцем, - далеко не уйдешь.

Он подсел к столу, рывком отгреб в сторону куски хлеба, плавленые сырки, газету с обрубком докторской колбасы, стаканы с недопитым чаем и всего лишь полчаса назад опустошенные консервные банки, оперся на локоть и задумался - решал проблему: сразу завалиться спать или сделать это позже. Ночь-то ведь тоже надо куда-то девать!

Продумав так минут пять и ничего не решив, он взял с койки рыжий чемоданчик с личным своим имуществом, вынул транзисторный приемник "Меридиан", любовно обтер его рукавом бушлата, поставил на стол и пощелкал переключателями. На всех волнах однообразно трещали электрические разряды.

Зубцов поморщился. И утром, когда они еще только прилетели на скважину, кроме этого треска в эфире ничего не было. Похваляясь ученостью, Тимофей Кращенко сказал тогда, что это, мол, из-за метеоритных дождей, которые хлещут по нашей планете.

- Может, и хлещут, - вспомнив это, сварливо проговорил Зубцов, обращаясь в пустое пространство. - Но скажите, ребята: разве такое дело - порядок? - И сам же ответил себе: Нет, ребята... Нет...

Выключив "Меридиан", Зубцов достал из кармана брюк складной ножик и отхватил порядочный кус колбасы.

В 4 часа он снова отправился к скважине.

Лениво и всем своим видом выражая, что заниматься пустяками ему противней противного, он повернул вентиль нижнего манометра и тут же увидел, что стрелка откачнулась до деления "700 атмосфер"! Она, правда, сразу вернулась к нулю, но затем снова побежала по циферблату!