Медд понимал расстройство шахтеров. Доан уже несколько веков был членом Республики, но ни Сенат, ни другие правительственные органы не обращали внимания на несправедливость его общественного строя. Имея в составе миллионы миров, каждый из которых обладал своими традициями, Республика следовала политике невмешательства и делала исключение лишь для самых тяжелых случаев.

Формально идеалисты порицали Доан и его антидемократические принципы. В то же время базовые потребности жителей – еда, крыша над головой, свобода от рабства и даже право подавать в суд на превысивших полномочия аристократов – всегда удовлетворялись. Безусловно, элита Доана эксплуатировала бедных, но на многих планетах ситуация была гораздо, гораздо хуже.

Тем не менее бездействие Сената не останавливало тех, кто надеялся изменить ситуацию к лучшему. В последние десять лет группы, требующие политического и социального равенства, возникали в нижних кастах как грибы после дождя. Естественно, знать была недовольна. Растущее напряжение вылилось в насилие, кульминацией которого стало убийство наследника престола. Это произошло три стандартных месяца назад.

В ответ король ввел военное положение. С тех пор вести о преступлениях знати превратились в нескончаемый поток, лишь подтверждавший слова Гельбы. Но галактика не спешила проявлять к мятежникам симпатию. Многие сенаторы считали их террористами. И хотя сам Медд сочувствовал им, он не мог действовать без разрешения Сената.

Галактический закон гласил, что джедаи должны сохранять нейтралитет во всех гражданских войнах и внутренних конфликтах, если насилие не угрожает распространиться на другие миры Республики. А все эксперты сошлись во мнении, что в данном случае это маловероятно.

– То, как с вами обращаются, неправильно, – согласился Медд, аккуратно подбирая слова. – Я поговорю с королем и попробую убедить его прекратить гонения. Но ничего обещать не могу.