Солнечный диск склонился к закату и пропал за горами. В бледном безоблачном небе осталась гореть лишь его багряная корона. Дарт всё шёл и шёл. Поход был ему не в тягость. Он поймал себя на мысли, что уже много лет — пожалуй, с ранней юности, — он не ходил вот так, как сейчас, по заповедным уголкам родной планеты, вдыхая запахи трав и полевых цветов. Стремление к природе, к зелени деревьев и голубизне неба было у комиссара, как у всякого карриорца, заложено где-то на генетическом уровне. Когда-то давно, четыре тысячи лет назад, сюда прибыли переселенцы с невероятно далёкой планеты, которая называется Земля, и основали здесь колонию. Однако с течением времени колония на Карриоре почти утратила связи с прародиной и продолжала развиваться самостоятельно, превратившись в один из мощнейших миров в своей галактике. Даже язык современных карриорцев, испытавший влияния других инопланетных языков, сильно отличался от земного. Звездолёты с Земли наведывались на Карриор сравнительно редко, и большинство карриорцев мало что знало об этой планете — кроме того, что там такое же голубое небо, зелёная растительность и её люди похожи на них самих. Земля уже не играла той роли, которую играла прежде, когда её астронавты бесстрашно бороздили Вселенную, осваивая новые миры. То время осталось в прошлом. Пожалуй, Карриор сейчас был похож на Землю, какой она была много лет назад, в период расцвета своей природы, ещё не загрязнённой промышленными выбросами, тем более что многие виды флоры и фауны были завезены сюда именно оттуда.

На меркнущем небе показались звёзды. Поднялся ущербный Брельт и озарил лес и речные струи белым призрачным сиянием. Дарт продолжал идти тем же размеренным шагом, не чувствуя никаких неудобств из-за сгустившейся темноты. В его глазах, видимо, включился какой-то механизм, позволявший ему различать предметы в темноте так же хорошо, как и при свете дня. Во мраке леса он замечал шмыгающих лисиц и бесшумно порхающих сов.