Бруит кивнул:

– Через день все шаттлы будут работать.

– Это только начало, – осторожно сказал Аррант. – Никаких сомнений, ты не сможешь обнаружить диверсантов за один день, так что я хочу, чтобы ты занялся подготовкой деликатного ответа «Межгалу». – Он подождал, пока Бруит поймет, что он имел в виду. – Я хочу нанести им сокрушительный удар, Бруит. Но это будет не прямой удар.

Бруит обдумал предложение:

– Думаю, мы могли бы обратиться к одной из преступных организаций. «Черное Солнце», например.

Аррант махнул рукой, отпуская его:

– Это уже твоя сфера деятельности. Чем меньше я буду об этом знать, тем лучше. Я только не хочу, чтобы мы оказались в положении, позволяющем шантажировать нас.

– Тогда лучше использовать наемников.

– Делай как знаешь, цена значения не имеет.

Бруит вдохнул:

– У меня такое чувство, что с этого момента Дорвалла сильно изменится.

Одетый в невесомый рабочий комбинезон и черный плащ с поднятым капюшоном, защищавшим его от проливного дождя, Дарт Мол шагал по главной улице города, где располагался главный офис компании «Ломмит Лимитед». Город раскинулся посреди густого тропического леса. Под плащом, у Мола на поясе, слегка покачивался двухклинковый меч, прикрепленный так, чтобы его можно было легко достать в случае необходимости. Гравитация на Дорвалле была чуть меньше, нежели та, к которой он привык, так что здесь его шаги были исполнены большей грации.

Сеть пермакритовых улиц представляла собой скопление куполов и расшатанных деревянных построек, в окнах которых недоставало транспаристила. Из дверей кантин доносилась музыка, а по восходящим галереям бродили существа всех форм и размеров. От этого места веяло пограничным постом на планете Внешней Дуги, где причудливо перемешались инопланетные расы, гуманоиды и дроиды старого поколения; стерильность и невообразимая грязь; репульсорные транспортные средства рядом с четырех– и шестиногими ездовыми животными. Жители, каждый из которых либо непосредственно работал на «Ломмит Лимитед», либо обманывал тех, кто работал, излучали смесь ауры полной независимости от законов, регулирующих жизнь в центральных системах, и обреченности на вечный труд и нищету.