Лицо под капюшоном обратилось прямо на него.

– Так что? – потребовал Сидиус.

Уже открывая рот, Гунрай знал, что лгать бесполезно; Ситх был мастером Силы, этого таинственного энергетического поля, которое, как сказал кто-то, связывает Галактику так же надежно, как и гравитация. Сидиус, может быть, и не мог читать чужие мысли, но определить, что кто-то лжет, он, несомненно, способен. И даже осознавая это, неймодианец не смог удержаться от увиливаний. Зато ему, наконец, удалось прекратить появление липкой, маслянистой испарины на шее.

– Он забол'ел, влад'ика. Сл'ишком много еды. У н'его оч'ень слабая конституция.

Гунрай закрыл рот, плотно сжав губы, чтобы не дрожали. Внутренне он клял себя. Такая трогательная и прозрачная отговорка! Даже гаморрианец догадается! Он ждал, когда Сидиус скомандует Хаако и Дофайну взять его и лишить одеяний и чина. Он не сомневался, что они это сделают. Для неймодианцев в общегалактическом языке самым сложным словом для понимания оказалось слово «лояльность».

Но, к глубочайшему удивлению Гунрая, вместо неминуемого наказания Сидиус спокойно кивнул.

– Я понял. Значит, мы вчетвером обсудим план на случай непредвиденных обстоятельств, если эмбарго на торговлю не состоится. Мончар тоже будет посвящен в него, когда поправится.

Ситх продолжал говорить, излагая свой план: спрятать армию боевых дроидов в грузовых отсеках торговых кораблей, но Гунрай едва мог вникнуть в подробности. Он был поражен, что его отчаянная хитрость сработала.

Но радость вице-короля жила недолго. Он понимал, что в лучшем случае приобрел отсрочку – не больше. Когда голограмма Сидиуса в следующий раз материализуется на капитанском мостике «Саак'ака» и потребует объяснения по поводу Мончара, сказка о болезни уже не убедит ситха.